Верна старая истина: достоинства – это зачастую продолжение недостатков. Тарифный рост имеет и позитивную сторону. Тех, кого он еще убил, делает сильнее.

Руководители и специалисты, продолжающие бороться с алчностью последышей Чубайса, обменялись стратегией и тактикой выживания на ХII Всероссийской научно-практической конференции по энергосбережению, завершившейся на прошлой неделе в МВДЦ «Сибирь». Что важно, активное участие в мероприятии приняли региональные власти. Министр ЖКХ края Андрей Резников признал:

– На компенсацию выпадающих доходов, связанных с ограничением роста оплаты населением коммунальных услуг, из краевого бюджета направляется порядка 3 млрд. руб. Причем эти суммы год от года только растут!

Если выработка одной гигакалории тепла на севере края стоит в 30-50 раз дороже, чем в центре, а содержание убыточных дизельных электростанций в целом обходится казне в 1,6 млрд. рублей, поневоле задумаешься и о снижении теплопотерь, и о модернизации генерации. Только стартовый из реализуемых проектов – строительство мини-ТЭЦ в Ванаварах снизит бюджетные траты на сотню миллионов в год. А в целом определен первоочередной перечень из десятка объектов комбинированной выработки тепло- и электроэнергии. Для облегчения бремени для потенциальных застройщиков правительство края уже разработало проектно-сметную документацию, которая проходит экспертизу. В будущем году эти проекты предложат к реализации коммерческим структурам.

– Мы надеемся, что из всего объема модернизационной программы в 84 млрд. руб. половину закроют частные инвесторы, – сообщил А. Резников. – И первый миллиард частных средств уже получен!

Общий потенциал энергосбережения в сфере ЖКХ оценивается экспертами в половину от текущих затрат, потому возможности получения прибыли здесь вроде бы проглядываются. Конечно, на разных объектах своя ситуация, поэтому в каждом случае необходимо индивидуальное проведение энергоаудита. Генеральный директор ООО «Краском» Александр Матюшенко отметил:

– Нам гораздо проще. Европа пережила энергокризис тридцать лет назад, когда разработала и начала внедрять стеклопакеты, современные изоляционные материалы, теплосберегающие технологии и так далее. Ничего придумывать не надо, просто бери и пользуйся, что мы и делаем.

Отметим, количественный и, что особо важно, качественный состав участников конференции убеждал, что отношение к перспективам частно-государственного партнерства в сфере энергосбережения в ЖКХ самое серьезное. Но, судя по прозвучавшим в выступлениях замечаниям, есть сомнения в безоблачности такого сотрудничества.

«Самое главное не бюджетная экономия, а чтобы граждане получили надежные услуги по доступной цене» (А. Резников)

Срастется ли?

– Главная проблема не с наличием технологий или исполнителями работ, – отметил заместитель главы Красноярска Виктор Ящук, – а как раз с привлекательностью для инвесторов. К примеру, установка полного цикла систем сбережения тепла обойдется для среднего дома более чем в миллион рублей. При существующих тарифах и нормативной экономии окупаемость проекта составит не менее пяти лет. Указанный срок значительно вырастет, если учтем текущие затраты на эксплуатацию сложного технологического оборудования, а затем его модернизацию. Комплексные работы по утеплению конструкций и фасадов жилых зданий возмещаются за 15 лет и дольше. Самое простое – замена окон на стеклопакеты окупается за 8-10 лет. При такой рентабельности найти инвесторов сложно.

Причем самостоятельно сделать эти работы за счет посильного кредита управляющие компании и, тем более, ТСЖ, как правило, не могут. У них маленький уставный капитал, практически нет основных фондов, им нечем гарантировать займы.

– Без помощи со стороны бюджета, включая компенсацию части ставки, эту проблему не решить, – признал В. Ящук.

Впрочем, где появляются бюджетные средства, там сразу же возникает призрак коррупции. Хотя эту тему участники конференции не затрагивали, тень ее постоянно мелькала в выступлениях докладчиков.

К примеру, Сергей Сибиряков, директор по сбыту ТГК-13, отметил:

– Разница в стоимости установки приборов учета в Красноярске в три раза выше, чем в Назарово. Именно по этой причине там эффективность использования приборов гораздо выше, а срок окупаемости соответственно ниже.

Кроме того, он посетовал:

– Есть ли смысл что-то ставить, если все равно не платят? Еще и по этой причине в Красноярске, где находится крупнейший должник компании, приборами теплового учета обеспечена лишь десятая часть жилищного фонда. Сравните с Минусинском, где охват равен 70%, или Абаканом, где счетчики стоят в четырех жилых домах из пяти.

Скорее всего, именно коррупционная составляющая была задета и в выступлении президента союза товаропроизводителей предпринимателей края Валерия Сергиенко, когда он выразил недоумение по поводу ситуации в Ужуре:

– Цена тонны угля на городском рынке 1100 руб., а на ближайшем разрезе – 300 руб. После того как исчезли райтопы и гортопы, кто за сколько привезет, так и плати. В Красноярске, по нашим данным, то же самое.

С кем, кто и на какой основе в таких ситуациях договаривается, понятно. И совсем не энергетики виноваты в ситуациях, когда цена изделия или услуги в двух пунктах, разделенных между собой парой часов езды, различается в три и более раз.

«Без приборов учета мы затраты считаем эмпирически, и население этими результатами чаще всего недовольно» (А. Матюшенко)

Основа несчастий

Впрочем, по мнению большинства, именно алчность энергобаронов при попустительстве властей является главной причиной бед.

– Сегодня в России самая дорогая в мире цена подключения к технологическим сетям, притом срок присоединения тоже самый длинный, – отметил В. Сергиенко. – Больше всех платим и дольше всех ждем. Государство в принципе устранилось из тарифного регулирования. В нормальных странах, включая соседний Казахстан, если потребитель и участвует в проблемах генерации и сетей, то всегда на возвратной основе. Его вклад в затраты энергокомпаний позже возмещается в сниженном тарифе на услуги. Мы – единственные, где создатели новой собственности для энергетики потом от нее полностью отстраняются.

Еще и по этой причине граждане и бизнес, по признанию А. Резникова, воспринимают проводимую политику энергосбережения, главным образом, как желание содрать с них больше денег, при этом ограничивая в потреблении ресурсов.

– Мер, в прямом смысле стимулирующих энергоэффективность, практически нет, – посетовал В. Сергиенко. – Есть безумный рост цен, есть санкции за неисполнение закона, но нет позитивного экономического стимула к внедрению энергосберегающих технологий. Как минимум следует фиксировать тарифы для тех, кто проводит реальные мероприятия по энергосбережению.

Иначе экономика попала в порочный круг. На одном этапе за счет огромных усилий потребители снижают энергозатраты и свои платежи. На следующем – энергокомплекс, чтобы компенсировать выпавшую прибыль, повышает цены на свои услуги. Даже самые крепкие предприятия не выдержат эту гонку и разорятся. Сладкая для энергетиков музыка бесконтрольного роста доходов не сможет быть долгой и, в конце концов, рискует смениться вечным покоем для российского народного хозяйства. А может, именно для этого все и делается?

За неуплату долгов энергетики отключат стране даже свет в конце тоннеля.

Что делают энергетики в течение года после повышения тарифов?
– Ничего.
– Почему?/
– А зачем?

Разговаривают пессимист и оптимист:
– Все самое хорошее в энергетике уже позади.
– Нет, все самое плохое еще впереди!

– После вашего зачисления на работу мы стали намного меньше платить за электричество. Вы что, его вырабатываете?
– Нет, просто, уходя, всегда свет и компы выключаю.