– Тебе не отсидеться, – выкрикнул Мухин. – Подчинись гуманизму и голосу разума.

– Уйди с моей земли.

Толпа заволновалась.

– Убирайтесь все!

Тухлое яйцо пролетело рядом и разбилось о стену.

– Ты не можешь противиться закону и обществу, дед, – торжествующе проорал в мегафон Мухин.

Он захлопнул дверь.

– Им не взять нас, приятель.

Толстые, сращенные в двадцать три слоя, стены глушили любые звуки с улицы. Шум толпы и механический клекот громкоговорителя можно было расслышать, только приникнув ухом к дереву.

Опираясь на стену, прошаркал до гостиной и устало опустился на диван.

На экране телевизора улыбалась ведущая:

– Пенсионер категорически отказался исполнить решение суда и освободить дендрита. На штурм активисты не решаются из опасения повредить заложнику. По словам руководителя местного отделения организации «Люди за этичное обращение с растениями», они не теряют надежды разрешить ситуацию мирным путем.

Вылезло рябое лицо Мухина.

– Боюсь, нам придется отключить коммуникации.

Старик раздраженно ткнул в пульт, и изображение погасло.

Мой дом – моя крепость.

– Мы в осаде, дружище.

– Отключить воду они не смогут, тебе тоже надо пить, – рассуждал старик, осторожно спускаясь по лестнице. – А вот электричество…

Подвал. Древесные отростки толщиной в человека уходят в землю. Небольшое озерцо-кормушка в центре наполовину обмелело – надо бы засыпать подкормки и залить воды.

– Права деревьев, надо же! Пятьдесят лет назад над ними смеялись.

Он открутил вентиль. Потом, кряхтя, извлек из-под лестницы тяжелую канистру с токсичной присадкой.

По весне дом начинает «цвести», выбрасывая свежие побеги. Чтобы предотвратить самовольное разрастание жилища, достаточно вовремя срезать секатором молодые лозы и обрабатывать место среза «Антифлорой».

Присадку уже три года как запретили, но он успел купить запас.

– Думаю, ты меня понимаешь, приятель.

Темная густая жидкость из канистры растекалась по озерцу некрасивым пятном.

Он сам вырастил этот дом. Сорок лет назад укрепил в кислой, болотистой почве первые ростки фетусты и скрутил косой пока еще гибкие, мягкие лозы. Сам удобрял, поливал, отслеживая, как прорастает фундамент будущего жилища сквозь торф и хлябь.

Ему говорили: оставь, ничего не выйдет, только загубишь саженцы. Говорили: не приживется, фетусте нужен жирный чернозем и много тепла.

Он не спорил.

Фундамент выпил лишнюю влагу, укрепился и закаменел. Высадка первого этажа прошла успешно, пусть и не с первого раза. Он проводил все свободное время на участке, подстригая, переплетая и направляя будущие стены.

Тридцать семь лет назад он вошел в зеленый дом, с еще чуть мягкими, только вчера обработанными закрепителем стенами. Под туго натянутой древесной кожицей бурлили соки, одуряюще пахло лавром и травами. Дом был молод, как молод был он сам.

Посадить дерево, построить дом. Двух зайцев одним выстрелом.

Тогда дом был мал. Всего две комнаты, крыльцо, кухня и подвал.

Тридцать пять лет назад этот порог переступила Жанна. Каштановые кудри, сладкие губы и сотни конопушек на милом курносом носике.

Сначала Вера, а потом близнецы Маша и Артур – от пухлого, негодующего комочка до почти взрослого человека.

После рождения Веры пришлось вспомнить мастерство строителя. Второй этаж, третий. Укрепить фундамент, оплести дополнительным слоем лозы первый этаж: в холодные зимы Маша часто простужалась и кашляла.

Дом снова был зелен и пах лавром. Во дворе раздавался детский смех. Жанна располнела, но это ничуть ее не портило, только делало домашней и уютной, своей.

По утрам она собирала детей в школу и пекла булочки с корицей.

Потом дети разъехались. Сначала Вера, потом и Маша с Артуром. Тишина накрыла дом ватным одеялом.

На втором этаже звукоизоляция хуже. Сквозь щели на ставнях просачивались крики. Толпа за окном скандировала: «Лэ-ор, лэ-ор».

Комната Веры. Так много пыли, здесь давно не убирались. Почти нет игрушек и очень много книг. Она всегда была серьезной девочкой.

Комната Маши. Сердечки, мягкие игрушки, включая любимую выцветшую пантеру, подаренную на пятый день рождения. Когда Маша с семьей приезжает навестить родителей, здесь ночует внучка Леся.

Комната Артура. Сюда редко заходят. Завешенное зеркало и портрет молодого парня в десантной форме, перечеркнутый траурной ленточкой.

Рука любовно огладила глубокий шрам на окостеневшей и высохшей лозе. Артуру было двенадцать, когда он, невзирая на строжайший запрет родителей, раскроил с помощью пилы свежий побег фетусты, нарушив циркуляцию древесных соков. Целый кусок стены едва не погиб.

– За это они могли бы убить нашего мальчика, дружище, – он тихо засмеялся. – Мы так жестоко попрали твои права.

Привычку разговаривать с домом он приобрел, после того как не стало Жанны.

Посадить дерево, построить дом, вырастить сына…

Дом тихонько скрипнул и дрогнул. Он умирал. Где-то в глубине распадались под действием токсина корни, гнила заживо несущая соки сердцевина ствола.

– Хорошая была жизнь.

Под ногами поехал пол, и крики за стеной перешли в вопль ужаса. Старик прикрыл глаза.

январь 2011

Об авторе

Алина Лис

Живет в Подмосковье. По образованию режиссер. По роду деятельности – копирайтер. К занятиям литературой пришла относительно недавно, в 2009 году. Неоднократно побеждала в различных сетевых конкурсах и публиковалась в сборниках.