Великий князь Ярослав пытался дослушать до конца речь сына. Летописец вносил этот момент в историю.

– Жемчужина русского зодчества, батя! Мы утрем нос поганым латинянам!

Княжичу поддакивал подозрительный субъект. Его горбатый нос и вьющиеся черные волосы заставили Ярослава задать нескромный вопрос:

– Ты кто будешь?

– Шведский ярл Биргерман из Полтавы, – представился субъект.

– Откуда шведы под Полтавой? – изумился князь.

– С какой целью интересуемся? – правдиво и честно ответил ярл.

Князю пришлось перейти к сути:

– Вот скажи мне, Саша, чья идея прорубить в городских стенах окна? Твоя или твоего ярла?

– Моя, батя! Это ж новинка. Последний писк европейской моды!

– А ров в два вершка глубиной?

– Моя! – засиял княжич. – Ни у кого больше рва такого нет! Я еще главного не сказал. Все постройки без единого гвоздя сделаны. Умеют же строить мужики наши!

При этих словах ярл Биргерман подозрительно хрюкнул.

– Без гвоздя, говоришь? – переспросил князь. – А кому я две подводы гвоздей отправил? Аршинных, цельнокованых?

Княжич уставился на отца с удивлением:

– Да при чем здесь гвозди? Я ж говорю – Китеж-град. Новое чудо света!

Ярослав выгнал строителей пинками, налил себе медовухи и спросил у летописца:

– Ну и как мне теперь перед новгородцами за кредиты отчитываться?

Летописец неожиданно обрел голос:

– Это еще полбеды, княже! В Рязани стены рушатся, а во Владимире и дома. О Торжке я и не говорю! На их ремонт больше кредитов набрали, чем на весь Китеж. И сроки подходят.

Князь так мечтал со сдачей в строй нового города списать все долги, что забыл про несделанный капитальный ремонт.

– И что теперь? – уныло спросил он.

– Есть одна мыслишка…

Хан Батый пребывал в хорошем настроении, ведь приехал лучший друг. Только почему-то невеселый.

– Скажи, брат Ярослав, что грустный такой? Или не рад меня видеть?

– Беда у меня! – горько вздохнул князь. – Помощь требуется.

– О чем разговор – все сделаю!

– Войной на меня пойдешь? – с надеждой выпалил князь.

– Зачем войной? – возмутился Батый. – Или ты не брат мне? Даже не проси!

– Пуд золота дам! – предложил князь.

– Десять! – ответил хан.

В общем, через час сошлись на семи.

И прошелся хан Батый огнем и мечом по всей земле русской. Три дня и три ночи Рязань держалась. Пять дней Володимир. А Торжок две недели. Стонет люд честной под игом басурманским.

– Думаешь, новгородцы поверят? – перебил князь летописца.

– Поверят, княже! – пожал тот плечами. – А не поверят – на местах покажем. Все сожжено.

– Хорошо! – с облегчением выдохнул князь. – С Китежем что?

– Не тронул его Батый. Прощения просит.

– Как не тронул? Комиссия из Новгорода через три дня будет. –И князь заметался по палатам. – Да я ему!

– Говорит, стыдно на такую ерунду три дня тратить. Там же ни рва, ни стен приличных нет. Передать велел, что глаза б его на эту стыдобу не глядели.

– Все пропало, – в ужасе рухнул князь на трон.

– Я бы так не сказал, – беспечно возразил летописец.

– А что ты предлагаешь?

– Объяви указ, княже. Набирается служилый люд в охрану Китежа. Кто украдет хоть бревно, отрубят голову.

Ярослав удивленно уставился на летописца, а тот вздохнул и произнес с укором:

– Плохо ты народ русский знаешь, княже!

– И невиден будет Китеж-град до пришествия Христова, – закончил речь летописец.

Комиссия кивала да охала. Князь выискивал на лицах гостей следы недоверия. Вдали, на месте города, надрывался от горя княжич Александр на пару с ярлом Биргерманом.

Новгородцы подошли ближе.

– Воры! Нехристи! – доносилось до них сквозь всхлипы.

– Сын мой, Александр, – представил князь плачущего. – Это он город строил.

– Вершина русского зодчества! Сам проектировал! – не унимался княжич. – Без единого гвоздя!

Князю захотелось провалиться сквозь землю.

– Без единого? – протянул главный новгородец и посмотрел на Ярослава. – А как же четыре подводы с гвоздями аршинными?

– Вот что, княже, в Батыево нашествие мы поверим, – решил новгородец. – Но ты нам сына отдашь в княжение. Вместе со шведом его, как тебя там…

– Ярл Биргерман, – подсказал швед.

– Сына? – возмутился Ярослав. – Да ни за что!

– Неправильно понял, княже, – поморщился новгородец. – Мы тут флот на Неве строить собрались, чтобы со шведами воевать. Самый большой и современный флот на Руси.

– Это без единого гвоздя, значит? – догадался князь.

– Типа того, – подтвердил новгородец.

– Четыре подводы мне!

Новгородец вздохнул:

– Уговорил. Только летописца своего отдай, сам понимаешь…

Князь на прощание пригрозил летописцу:

– Смотри у меня!

– Обижаешь, княже. В веках имя Александра Ярославича помнить будут.

Содрогнулся Ярослав от этих слов, а Биргерман уводил княжича к новгородскому обозу. Тот уже грезил вслух:

– Значит, корабли будут из дуба. С крыльями. А по воде они ходить не будут, потому что будут летать. Наше русское ноу-хау. Ни у кого не летают, а у нас полетят.

– Да-да, княжич, – поддакивал Биргерман.– Полетят. По нашей исконно русской технологии. Без единого гвоздя!

– Разумеется, без гвоздей, – соглашался Александр, витая в облаках. – Зачем кораблям гвозди?

Глядя на эту парочку, Ярослав уже привычно удивился: «Откуда все-таки взялись шведы под Полтавой?»

Впрочем, это уже совсем другая история.

 A. Chessman