Спасательный круг может оказаться ошейником: дом Парфентьева. В Красноярске создан прецедент уголовного преследования за снос руинированного здания.

30 апреля 2009 года в отношении Константина Шумова возбуждено дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 286 УК РФ (превышение должностных полномочий). В  марте 2002 года, возглавляя Комитет по охране памятников, он дал разрешение на перемещение объекта, якобы находящегося в списке выявленных объектов исторического и культурного наследия. Кстати, по общему признанию, Шумов — один из немногих в Красноярске настоящих специалистов в сфере изучения и сохранения памятников культурного наследия, работал в реставрационных мастерских, автор книг по истории сибирской архитектуры и культуры.

Как всегда у того, кто работает в интересах дела и сограждан, а не просто руководит, и успехи, и проблемы, и огрехи заметнее. Но этот случай просто поражает воображение: вместо благодарности горожан — обвинения…

Что инкриминируется? Подписав разрешение на перемещение дома Парфентьевых,  К. Ю. Шумов «тем самым фактически уничтожил историческое здание Красноярска. Застройщики, получив визу, снесли памятник культуры, а на его месте — на углу улиц Ленина и Парижской коммуны — возвели высотки. Прокуратура расценила это как превышение должностных полномочий».

Объект, значившийся в списке как дом Парфентьева, находился по ул. Ленина, 36. В Список выявленных объектов, требующих дополнительных исследований, он был включен в 1980-х годах. Тот самый, до сих пор официально не утвержденный как Список вновь выявленных объектов, представляющих историческую, художественную, научную и иную культурную ценность (Подробно о перипетиях Списка — в прошлом номере «Строителя»).

В отличие от многих других объектов, по дому были проведены экспертизы. В Красноярске этим занимались специалисты КИСИ. Здание присутствовало в Списке, в 1992 году направленном руководившей тогда Центром по охране памятников Татьяной Коломеец в Москву, был получен ответ. Столичный  знаток Владимир Плужников, один из крупнейших в России специалистов, автор монографии «Термины российского архитектурного наследия», проверявший работу местных экспертов, в марте 1993 года рассмотрел представленные красноярскими специалистами материалы и дал заключение: «Ценность здания по ул. Ленина, 36 — сомнительная».

Отрицательное заключение экспертизы не позволяло зарегистрировать здание в официальном документе — Списке вновь выявленных объектов, представляющих историческую, художественную, научную и иную культурную ценность. Значит, и документы на присвоение статуса памятника не готовили. Более шести лет, до июня 1999 года, сооружение пребывало в неопределенном статусе — не памятник, но вроде и не обычный дом.

Здание построено в конце XIX века. У деревянных домов нормативный срок эксплуатации — 50 лет. Для памятников продление этого срока обеспечивается комплексом дорогостоящих мероприятий. Но неопределенный статус этого дома не позволял вкладывать деньги в его реставрацию. Здание быстро ветшало.

Из коммунальных услуг там было только электричество. Ни водоснабжения, ни канализации. И даже отопление было печным — в самом центре мегаполиса, на одной из главных улиц. Есть официальные документы о степени износа и техническом состоянии дома.

Группа ветхих строений осложняла жизнь не только своим обитателям, но и жителям соседних домов. И находящимся в этих домах учреждениям. К примеру, в доме по ул. Парижской Коммуны, 31, находится аптека, в которой готовятся специфические медицинские препараты для всего города. Расстояние от аптеки до пяти дощатых туалетов составляло 12 метров. Нарушались все санитарные нормы. До кабинета главы района по прямой было 350 метров, главы города — 380 метров, руководителя санитарно-эпидемиологической службы края — 400 метров. Потолки держались на дополнительных, установленных в комнатах подпорках, и в домах было опасно жить. Но замечать это не хотел никто.

В 1992 году известный предприниматель Виктор Цимик обратился в администрацию Красноярска с предложением о сносе ветхого жилья и строительстве дома из трех очередей. Участок выделили, и о памятниках речи не шло. Но строительство тогда не начали. Задумались о нем в 1997 году, когда была создана строительная компания «АртиСтрой» во главе с Владимиром Медяником. Тогда же было получено разрешение на строительство. И выяснилось, что один из подлежащих сносу домов вроде бы находится в списке выявленных объектов, несмотря на наличие отрицательного заключения экспертизы.

Вообще-то по нормам деревянные дома должны были снести еще 40 лет назад, при советской власти, когда строили дома по ул. Парижской Коммуны, 31, и Ленина, 38. Но нормы грубо нарушили и снос не провели. Надо было выполнять план по вводу жилья, а удобство жизни людей, равно как и нормативы, мало кого волновали. Как и сейчас.

Жители соседних домов писали во все инстанции, что деревянные дома создают очаг социальной напряженности. Обитатели самих деревянных строений умоляли как городскую администрацию, так и целый ряд строительных компаний (не исключено, что с подачи районной администрации, замученной пересылаемыми ей жалобами) войти в их положение и расселить.

Люди получали стандартный ответ: «О сроке выселения жителей вашего дома в связи со сносом сообщаю, что указать конкретный срок не представляется возможным. В настоящее время земельный участок, на котором расположен ваш дом, не отведен для строительства объекта какой-либо организации или учреждению. Одновременно поясняю, что согласно требованиям законодательства квартиры предоставляются в порядке очередности лицам, состоящим на учете для улучшения жилищных условий по месту жительства (из ответа администрации Красноярска жителю дома по ул. Ленина, 36, Торгашину А., письмо № Т-2105 от 30.07.1999 г.).

Город ничего сделать не мог, а пребывание дома в списке выявленных объектов исключало возможность получения помощи от застройщиков. Положение стало нетерпимым, и во время инвентаризации 1999 года на основании экспертного заключения Плужникова дом Парфентьева в список включен не был. Дом остался рядовым средовым объектом.

Когда же дело дошло до сноса, для перестраховки Центр потребовал провести еще одну экспертизу. В июне 2000 года Владимир Медяник эту экспертизу заказал в компании АО «Реставрация».

Экспертизу провел Геннадий Андреев, один из лучших красноярских экспертов, реставратор, сертифицированный Министерством культуры РФ и имеющий безупречную репутацию. Заключение называлось «Историко-градостроительное обоснование возможности реконструкции участка с целью определения технического состояния и степени ценности расположенных на нем объектов». Экспертиза опять не установила ценность дома Парфентьева. Определенный интерес представлял только козырек. Техническое состояние строений было определено как неудовлетворительное.

В сентябре 2000 года заключение было рассмотрено на совещании в Центре по охране памятников. Причем рассматривались уже не выявленные объекты, и тем более не памятники, а просто деревянные дома, расположенные по адресам: ул. Ленина, 36, 40 и 42. Заключение о ценности – опять отрицательное. Оснований для государственной охраны здания не было, и Константин Шумов подписал разрешение на его перемещение. Правильным решением был бы снос, но Шумову хотелось сохранить старинный дом.

Застройщик решил использовать строение для себя, ведь (после расселения жильцов  за его же деньги) дом уже был его собственностью. Комитет предложил площадку для переноса этого дома неподалеку, на принадлежащей краеведческому музею территории по ул. Марковского, 23-27. В сочетании с расположенным рядом музеем Ленина мог получиться неплохой участок исторической улицы. Как вариант рассматривался перенос здания в Овсянку, в район мемориальной зоны Виктора Астафьева.

Перед разборкой дома провели все необходимые для последующей сборки работы: фотофиксацию, архитектурные обмеры, маркировку конструкций здания. Когда приступили к разборке – а для этого по субподряду была привлечена фирма, имеющая большой опыт такой работы, — выяснилось, что верхние венцы сгнили полностью. Они рассыпались в труху. Находившаяся в течение десятилетий в аварийном состоянии кровля не смогла защитить их от дождя. Дом стал разваливаться. Перенос не удался. Эксперт Андреев оказался прав: техническое состояние здания было неудовлетворительным.

Застройщик обратился в Комитет по охране памятников. Дом обследовала комиссия во главе с начальником отдела Комитета Юрием Тихоновичем. Был составлен комиссионный акт о ветхости и непригодности большинства элементов здания к сборке.

Нижняя, уцелевшая часть все же была складирована на рекомендованной Комитетом площадке. Недостающие элементы конструкции застройщик предполагал восстановить методом новодела, то есть изготовить по старому проекту из новых материалов. Но городские власти площадку у музея и застройщика забрали и передали государственному предприятию Красноярского края «Красноярский технический центр». На балансе этого предприятия стоит большое количество зданий, в том числе выявленных памятников.

Владимир Медяник предлагал передать техническому центру половину дома безвозмездно, но центр от сотрудничества отказался. В один из субботников детали дома были вывезены в неизвестном направлении. А тот самый участок, кстати, пустует до настоящего времени. Медяник, сохранивший все данные фотофиксации и архитектурных замеров, до сих пор ходатайствует о разрешении на восстановление на этой площадке дома методом новодела и готов по сохраненным данным заказать проект в специализированной организации. Но ни краевая, ни городская, ни районная власть его не поддерживает. Дом никому не нужен.

Итак, здание, по которому разгорелся скандал, вылившийся в уголовное дело, не было внесено в реестр памятников, имелось отрицательное заключение экспертизы. Действовавшее тогда законодательство позволяло органу по охране памятников самостоятельно решить его судьбу. Принятый чуть позже, в 2002 году, и действующий в настоящее время Закон № 73-ФЗ не допускает нахождение здания в списке выявленных объектов дольше одного года. Переселенные жители бараков благодарят застройщика – компанию «АртиСтрой» — за возможность жить по-человечески. Но по сомнительным положениям отмененного закона, вопреки нормам закона действующего, возбуждается уголовное дело...

Глупость никогда не переходит границ: где ступит, там ее территория

Случай с домом Парфентьева в Красноярске не единственный. Еще более интересна судьба дома по ул. Перенсона, 31. В 2000 году глава города Петр Пимашков обратился в Министерство культуры РФ с просьбой разрешить его снос в связи с неудовлетворительным техническим состоянием и создаваемой домом асоциальной средой.

Руководитель инспекции по охране памятников РФ ответил, что здание в реестре памятников РФ по Красноярскому краю не значится, в списке особо ценных объектов – тоже. А решение вопроса о сносе выявленных объектов надлежит решать по согласованию с местным органом охраны памятников. Иными словами, не перекладывайте на нас свою работу и исправляйте свои ошибки по необоснованному внесению зданий в список выявленных самостоятельно.

Но, в отличие от дома Парфентьева, при инвентаризации 1999 года здание было оставлено в списке. Застройщик — компания «Сибстоун» — после согласования площадки с муниципалитетом на собственные средства расселил жителей. Но Комитет снос не согласовал и потребовал дополнительной экспертизы. Застройщик проводить ее не захотел, поскольку уже имел разрешение на строительство. Но когда приступил к сносу, встретил сопротивление Комитета.

По сути, это не дело строителей — оценивать здания с исторической или культурной точки зрения. Достаточно получить разрешение на строительство. Но деньги на  экспертизы Комитету не выделялись, и он проводил их за счет застройщиков. Надо сказать, что у строителей это была далеко не самая крупная статья непрофильных расходов, и они, как Медяник в примере с домом Парфентьева, обычно шли навстречу комитету. Но в данном случае застройщик уперся.

В течение многих лет зданием не занимались. Никакого ремонта,  даже косметического, не проводилось. Состояние дома было не лучшим, чем дома Парфентьева. Более того, уже после расселения по невыясненной причине произошло возгорание, и здание частично сгорело. Строение представляло серьезную опасность — могло обрушиться. Но разрешение на строительство отозвали. Против застройщика было возбуждено уголовное дело. Фирму обвинили в незаконном сносе. Строительство на площадке началось только в 2008 году. А вскоре замерло из-за начавшегося кризиса.

Проблемы с выявленными объектами возникают постоянно. Наиболее сложные для реконструкции и развития районы  Красноярска —  Центральный и Железнодорожный. Именно потому, что здесь много исторической застройки, памятников архитектуры и выявленных объектов.

Что делать, если объект культурного наследия находится в аварийном состоянии или в состоянии стопроцентного износа? С обычным зданием понятно — тут куча правил, которые просто не позволят эксплуатировать аварийное здание. Но в отношении памятника действуют другие правила.

Готовый вот-вот рухнуть памятник истории не подпадает под обычное понятие ветхого жилья. Памятники — специфические строения, жителей которых надо расселять, но не со сносом. Однако не все, что отнесено к выявленным объектам, в действительности является памятниками. Задерживать дома в списке выявленных объектов сверх установленных законом сроков не только противозаконно, но и бесчеловечно. Статус дома должен определяться быстро, чтобы не заставлять людей мучиться в неизвестности.

Пока именно так и происходит. Выявленные объекты только формально охраняются государством. Потому что государственная охрана — не только запрет сноса, но реставрация и обслуживание. На внесенные в реестр объекты выделяются крохи, но это все же лучше, чем ничего. По выявленным объектам деньги не выделяются вообще. Хотя здания давно утратили первоначальный вид.

Дома горят, при пожарах гибнут люди. Причины возгораний разные. Состояние домов, электропроводки в них таково, что удивляться приходится не пожарам, а тому, что некоторые из них еще не сгорели. Бывают и поджоги. Общественное мнение обвиняет, как правило, застройщиков. Но иной раз дома поджигают доведенные до отчаяния жильцы, переселять которых из исторических строений некому. А жить в «исторических» условиях невозможно.

Памятники надо постоянно поддерживать в исправном состоянии. Иначе они ветшают и разваливаются. Что у нас и происходит в массовом порядке. Особенно уязвимы  памятники деревянного зодчества, большинство из которых руинировано. Выявленные объекты находятся в таком состоянии почти все. Исторический облик города дома не отражают. Построены они были в прошлом веке купцами и выглядели иначе. И снаружи, и внутри. Облик домов был изменен в 20-40-е годы. Появились перегородки внутри, превратившие купеческие дома в коммуналки, склады, конюшни. Возникли многочисленные пристройки. Давно сгнили и обвалились детали наружной отделки — наличники и т.п., действительно представлявшие собой произведения искусства. Сохранять эти дома в современном виде — не значит сохранять исторический облик. Сейчас они — памятники послевоенной разрухе и безразличному отношению к нуждам людей. Но закон заставляет сохранять их в том виде, в каком они были поставлены на государственную охрану. То есть в виде бараков.

При подготовке этой статьи мы разговаривали со многими красноярскими архитекторами, проектировщиками и строителями по обозначенной теме. И в разговорах часто возникали такие вот формулировки, касающиеся норм и правил охраны памятников культурного наследия: «Абсурд!», «Чушь», «Глупость»…

По Конституции за сохранение историко-культурного наследия у нас ответственно правительство. Но в подходах к решению этой проблемы со стороны государства обнаруживаются универсальные провалы российского законодательства. Забота власти о памятниках однобокая.

История развития органов по охране памятников в Красноярском крае:

1984 г. — Производственная группа по охране и эксплуатации памятников истории и культуры.

1990 г. — Научно-производственный центр по охране памятников истории и культуры.

1995 г. — Центр по охране и использованию памятников истории и культуры.

2001 г. — Комитет по охране и использованию памятников истории и культуры администрации Красноярского края.

2004 г. — Управление архитектуры администрации Красноярского края.

2005 г. — Служба по архитектуре и охране объектов культурного наследия администрации Красноярского края.

2007 г. — Служба по охране объектов культурного наследия администрации Красноярского края.

2008 г. — Министерство культуры Красноярского края.

При подготовке этой статьи мы разговаривали со многими красноярскими архитекторами, проектировщиками и строителями по обозначенной теме. И в разговорах часто возникали такие вот формулировки, касающиеся норм и правил охраны памятников культурного наследия: «Абсурд!», «Чушь», «Глупость»…

Борис Шаталов, председатель правления Красноярской организации Союза архитекторов России, директор проектной мастерской «А2»: «Ни одно благое дело не остается безнаказанным»

— Борис Борисович, как, на ваш взгляд, у нас дела с историческим наследием?

— Я не специалист в области охраны памятников культурного и исторического наследия, не знаю подробностей законодательства. Могу сказать то, что понятно любому обывателю: наш порядок охраны памятников — это в основном режим неприкосновенности. Притом что средств не хватает на должное содержание. Любая эксплуатация зданий требует денег, а для объектов исторического наследия — больших денег. Если их нет, то естественным образом происходит медленное убывание памятников, они разрушаются просто физически. И виновато в этом время. А уголовное дело ко времени не пришьешь.

Чтобы спасать памятники, нужно включить их в некий производственный цикл. И такая модель — не охранительная, а рабочая — успешно действует в Европе. Так происходит, например, в Италии, где памятники — это музеи, активно посещаемые туристические места. Они на этом зарабатывают, нагрузка на их содержание уменьшается, а город и страна получают доходы от туризма.

Второй общемировой способ — это передача памятников организациям и частным лицам, которые там осуществляют хозяйственную деятельность, но при этом установлена режимность посещения и строгие рамки по сохранности и неизменяемости.

Эти два главных метода успешно работают во всем мире. И в России есть позитивный опыт: Кремль, первоклассные памятники в Санкт-Петербурге, исторические города Суздаль, Владимир. Это места, вовлеченные в туристский оборот, на них находятся финансы.

Но для провинциальных памятников преимущественно выбран другой путь — определение как охраняемого государством объекта и подкидывание на его ремонт неких сумм денег. Полноценной системы финансирования нет. Это не спасение, а временная отсрочка.

Есть только один вопрос: является этот дом памятником истории, культуры, архитектуры или нет? Внесен в реестр памятников или список выявленных объектов?

— Но списков выявленных памятников нет в доступном формате.

— Пока мы их не увидим, не поймем ситуацию, просто нет информации. Ведь выявленный объект по закону может находиться в таком статусе не более года. После этого периода этот объект либо включается в реестр памятников, либо выбывает из списка выявленных.

Насколько я знаю, дом, вокруг которого разгорелся конфликт, не значился в списке выявленных объектов и, конечно, не было его в реестре памятников. А значит, нет оснований для административно или уголовного преследования. Попытка Константина Шумова в тот период перенести дом на ул. Марковского или в Овсянку — это стремление сохранить некий старый дом, «намоленный», как сказали бы раньше.

— Попытка не удалась. И что же?

— Ни одно благое дело не остается безнаказанным. По этому поводу Красноярская организация Союза архитекторов направила запрос в Министерство культуры РФ, надеюсь, ответ поможет внести ясность.

— На ваш взгляд, насколько интересна идея подбора площадки в Красноярске для переноса деревянных домов?

— Я об этом слышу с тех времен, когда еще учился в институте. Идею горячо обсуждали, возникали разные предложения. Деревянные дома, сохраненные поодиночке в разных местах, не в состоянии полноценно «держать» градостроительную ткань. Они задавлены контекстом и не могут передать «историчность» пространства вокруг себя. Кроме того, им тяжелее поодиночке противостоять агрессивной среде современного города (химия, вибрация, коммунальные и другие факторы).

Хорошо, если бы в городе появился-таки уголок старинного Красноярска, к примеру, по ул. Горького — ул. Декабристов рядом с костелом. Создание в Красноярске нескольких подобных «оазисов», на мой взгляд, не только усилило бы эмоциональное воздействие, но и перевело вопрос сохранения и эксплуатации памятников деревянного зодчества в реальную плоскость.

Александр Добролюбов, директор проектной мастерской «Ардис»: «Руины и антисанитария недопустимы в центре города»

— Александр Николаевич, в вашей мастерской шесть лет назад был сделан проект комплекса жилых домов на пересечении улиц Ленина и Парижской Коммуны. Дом построен и, безусловно, стал украшением этого места. И вот скандальная история: оказывается, что якобы был снесен выявленный памятник культурного наследия...

— На участке, отведенном под строительство второй очереди жилого комплекса, находился двухэтажный дом, за ним еще два одноэтажных дома с огородами, сараями, уличными туалетами. Полнейшее безобразие и антисанитария в центральной части Красноярска. Никаких памятников культурного наследия. Однако было пожелание со стороны Центра по охране памятников: дом на пересечении ул. Ленина — Парижской коммуны разобрать и собрать на другой площадке. Что было и сделано заказчиком проекта и строительства.

— А каково ваше отношение к такого рода памятникам культурного наследия?

— Мне недавно показали фотографию 50-летней давности. С высоты птичьего полета заснята территория Стрелки: там находилась одна пятиэтажка. Вокруг — частные одно- и двухэтажные дома. Теперь Красноярск — один из крупнейших городов России, центр агломерации — растет и развивается.

Конечно, неплохо было, если бы выделялись соответствующие средства на реставрацию  домов уходящей эпохи, но с обязательным условием — сменой их функциональности. Эти дома — не для современного проживания, в них должны быть размещены музеи, иные культурные или общественно-социальные объекты.

Другой вариант: выявленный памятник разбирается и переносится. Но ведь это не дело строителя, это скрупулезные археологические и реставрационные работы. Это серьезная деятельность, требующая профессионализма и знаний. Нужен проект переноса, нужны грамотные специалисты. На разборку, консервацию древесины и последующего восстановления дома требуются десятки и сотни миллионов рублей. Где взять деньги? У меня нет ответа.

— Значит, ситуация тупиковая?

— Я считаю, что лучше выявить и отреставрировать один или несколько исторических памятников, нежели горевать по поводу десятка уничтоженных или разрушаемых.  Возможен и путь продажи памятников культурного наследия в частные руки, но только предварительно расселив его жителей в нормальные квартиры. Здесь разумно предоставление каких-то экономических преференций тому лицу, которое проявляет интерес к покупке такого памятника с надлежащим его содержанием и реставрацией.

Было бы идеально, если бы расселением занимался бюджет, но, я думаю, и частный капитал в конкретных случаях мог бы это взять на себя. Вероятно, в сегодняшних условиях это звучит как-то неуместно, но, например, два-три года назад это воспринималось и обсуждалось вполне реалистично.

— Насколько перспективен способ переноса памятников в другое место?

— Надо искать площадки. В любом случае это должно проводиться с учетом генерального плана города. Но это должна быть творческая задача, а не административное решение. Должна быть комплексная, пошаговая программа с гарантированным финансированием и исключением каких-либо конфликтов, которые бы перерастали в скандалы.

Статус выявленного объекта обязательно должен даваться с учетом существующей и перспективной застройки, а не только с его историческим прошлым. Представьте себе на месте транспортной развязки наличие постройки, которой дают статус выявленного памятника. Значит, эти вопросы должны решаться в согласованной экспертной работе со многими специалистами — теми, кто занимается дорожной и подземной инфраструктурой, архитекторами, градостроителями… Только тогда это можно считать продуманными и обоснованными решениями. Односторонне принятые решения без консультаций с профессионалами пагубны.

Нельзя выявлять памятники, устанавливать охранные зоны без учета развития города, перспектив создания Красноярской агломерации. Иначе выявленные памятники могут стать настоящей обузой.