Председатель правления Красноярской региональной организации Союза архитекторов России Борис Шаталов побеседовал с нашим корреспондентом о влиянии стратегий на квадратные метры и градостроительные решения, о судьбе исторического центра Красноярска и о том, как, следуя мировой практике, реализовать в крае проект проведения открытых архитектурных конкурсов.

– Не так давно был утвержден проект планировки исторического центра Красноярска. Что, на ваш взгляд, он должен изменить?

– Есть всем известная притча о трех каменщиках. Помните? Один просто камень обтесывает, другой кладет стену, третий строит храм. Вот мы пока на уровне стен. Стратегических прорывов в этом проекте нет. Он осмысливает текущее положение дел и регламентирует необходимые действия на короткую перспективу.

Слишком мягко артикулировано то, что исторический центр должен становиться в большей степени общественным, чем жилым. А в связи с этим необходима постоянная работа по конверсии жилья из дешевого в дорогое. Очевидно ведь, что квартиры класса люкс покупают люди состоятельные, чаще всего в возрасте 40 и более лет, у которых дети, по большей части, уже выросли. Им не нужны школы и детские сады.

Нельзя продолжать строить в центре дома с одно- и двухкомнатными квартирами для молодых семей. Им необходима дополнительная социальная инфраструктура, а в центре для этого места нет. Вот на Взлетке, в Северном, в Николаевке, Академгородке – пожалуйста! А проталкивать в центр слегка подрумяненную 97-ю серию недопустимо ни под каким «соусом»! В проекте планировки исторического центра мысль о преобладании элитного жилья прослеживается, но без императивов, слишком мягко. Впрочем, это вопрос, адресованный не проектировщикам, а заказчикам.

– Скорее всего, таких вопросов возникает несколько. Как бы вы их сформулировали? И кому адресовали?

– Прежде всего, это один большой вопрос о стратегии. Чтобы понять, какой Красноярску нужен проект планировки исторического центра, какой должна быть детальная проработка микрорайонов, необходимо видеть стратегию города хотя бы лет на 50 вперед.

Любой город живет и развивается за счет того, что люди, живущие в нем, зарабатывают деньги. Как только возможностей зарабатывать не будет, город станет убывающим. Условно говоря, перестала страна нуждаться в огромном количестве ситца, и город Иваново начал «сплющиваться». Много убывающих городов и в Европе, особенно восточной. Невозможно увеличивать город, в котором не расширяется производство, который не начинает больше продавать миру.

– Но это ведь, к счастью, не о Красноярске?

– Почему города убывают? Потому что там нечего делать. Красноярск – растущий город. Здесь есть чем заниматься. И есть источники, из которых можно найти еще какие-то способы, чтобы развиваться. Почему Красноярск растет? Многое, что делается в крае, играет в этом процессе свою роль. Это Богучанская ГЭС, это Ванкор. Затем все более твердо позиционируемая роль Красноярска как географического центра России и Евразии. Перспективы трансполярных перелетов, создание авиахаба... Возрождение Красноярского научного центра.

СФУ. Если в городе есть мощный образовательный ресурс, то это тоже один из факторов, влияющих на увеличение числа жителей. Для того чтобы понимать, какого размера должен быть город, какие у него должны быть пространственные характеристики, нужно владеть информацией, как он будет прирастать количественно. Сколько нужно школ, роддомов? Будут у нас лифты строить? Будет завод ферросплавов или нет? Зайдет к нам Lufthansa? Станет ли речное пароходство сильнее? Будем мы ходить через Красноярскую ГЭС до Абакана? Как у нас будут развиваться туризм, спорт?

Мы сегодня не понимаем, как это соотносится в целом, к каким изменениям приведет через 20-30 лет. Не получаем внятных ответов на эти вопросы. Может быть, они есть? Тогда покажите! Это интересно.

– Вы о том, что нужен некий документ, который обобщил бы стратегию развития региона лет на 50?

– Честно? Желательно бы и на уровне России тоже понимать. Например, как у нас будет развиваться Транссибирский хребет? Будут ли расти города, расположенные вдоль него?

– У РЖД своя стратегия. Есть стратегия развития транспорта общероссийская до 2030 года. Там достаточно четко определено, что будет с Транссибом, какие и где появятся новые дороги. Чего же еще?

– Это только РЖД. Или только транспорт. Не хватает целостного понимания миссии. У нас вообще много документов создано, и документов очень умных. Есть толковый проект Красноярской агломерации. Серьезная проработка, согласования с соседними регионами, одним словом, мощный документ. Но насколько он сегодня актуализирован?

Или, например, Академия зимних видов спорта, которой мы занимаемся, очень тяжело идет. И не потому, что мы такие трудные. Просто цена вопроса – 6 миллиардов рублей. У края наверняка нет и половины этой суммы. А на уровне Федерации проект можно протолкнуть только на условиях совместного финансирования. Так вот, если академия все-таки у нас будет, значит, в Красноярск приедут жить, скажем, 100 тренеров и две тысячи спортсменов. Каждое созданное рабочее место тянет за собой еще несколько жителей. Кто-то это просчитал?

Когда мы рассматриваем проект планировки исторического центра или перспективное развитие наших микрорайонов, должны понимать, сколько вообще прирост населения составит в обозримом будущем. И не остановится ли он? Для кого мы строим квадратные метры – для людей? Или просто искусственно нагреваем рынок? Градостроители в одиночку эти вопросы не решают.

– А вы как председатель правления региональной организации Союза архитекторов обращались с вопросами о стратегии к правительству края, в Законодательное Собрание?

– Эти вопросы постоянно на повестке дня. Но вы не сравнивайте председателя колхоза и председателя Совета Лиги Наций! Если в стране нет стратегии, не Союз архитекторов в том виноват. Архитектура занимается пространственной организацией жизни человека. И наша убогая архитектура – это наша убогая жизнь. Союз архитекторов в одиночку не может определять ее качество, мы – только общественная организация. Не надо заниматься фетишизацией возможностей общественных организаций. Архитектура не делается в Союзе архитекторов – она делается профессионалами в мастерских и проектных институтах. То же самое со стратегиями. Их должны разрабатывать профессионалы, а не общественные организации в свободное от работы время.

В крае есть губернатор, правительство и депутатский корпус. Они по должности своей обязаны этим заниматься в рабочее время, и, между прочим, зарплату за это получают, и немалую. Есть среди них и настоящие технократы, которых я глубоко уважаю. Это их основная работа организовывать процесс создания стратегий, интегрировать проработки специалистов разных сфер, разных слоев общества и общественных организаций, в том числе Союза архитекторов.

– А технократ – это комплимент? Что лично для вас значит это слово?

– Технократ – значит специалист, а не болтун. Это когда экономикой руководит человек инженерного склада, понимающий, что продукция производится на заводе, стройке и в поле, а не в банке или рейтинговом агентстве. А виртуально мыслящие юристы и бухгалтеры-экономисты уже достали!

– Строительство в городе новых объектов все же продолжается, независимо от того, есть у нас сформулированная глобальная стратегия на 50 ближайших лет, с которой ознакомлена общественность, или нет. Вот, например, на градостроительном совете одобрен проект гостиницы на Театральной площади…

– Читаю в Интернете упреки красноярским архитекторам за все грехи и за эту гостинцу тоже. А ее вообще москвичи делали! На самом деле, очень сложно объяснять людям необходимость строительства этого объекта, не имея детально проработанной стратегии развития туризма в городе.

Я считаю, что за счет туристического бизнеса Красноярск может стать в полтора раза больше. У нас есть что показать. А туризм, между прочим, одна из отраслей, которые растут стабильно даже во время кризисов. Есть ли в крае соответствующая целевая программа по туризму? Если есть, то надо ли объединять усилия.

Возьмем охрану памятников, на которую сейчас просто нет денег. Если эти памятники грамотно продавать, то будут и средства на их достойное содержание. Это стратегия? Стратегия. Она есть? Нет!

– Разработан документ о порядке проведения архитектурных конкурсов. Его обоснованно можно назвать стратегическим. Идея хороша, но как ее реализовать на практике?

– Мы делали свой проект положения о таких конкурсах, и служба по контролю в области градостроительной деятельности Красноярского края представила свой вариант. В итоге получилась комбинированная версия. Также подготовлено положение о составе конкурсной комиссии. Мы довольно долго спорили о возможности интеграции и того, и другого в одно целое. Сошлись на том, что положение о комиссии – документ технический, а порядок проведения конкурсов носит выраженный политический характер. Поэтому их было важно разделить, что в итоге и получилось.

Пока разработанное положение – это просто правила игры. Внедрение его в практику – процесс долгий и сложный. Документ нужно утвердить, а затем очень аккуратно определить круг объектов, которые подлежат конкурсной процедуре в обязательном порядке. Этот круг не должен быть слишком широким. А поскольку процедура для застройщиков будет достаточно болезненной, то делать все нужно с максимальным тактом.

Публичный архитектурный конкурс – это такое универсальное лекарство, которое используют во всем мире. И нам его надо начинать принимать.