Skip to content

На главную >> Архитектура >> Виталий Орехов: «Не могу назвать себя сложившимся профессионалом»
Виталий Орехов: «Не могу назвать себя сложившимся профессионалом»
Разместил(а) Редакция
Архитектура
04.10.10 22:47

orehov1Газета «Строитель» начинает новую рубрику – «Профессия». Ее задача – помочь нашим читателям увидеть работу строителя, архитектора, проектировщика, монтажника глазами профессионалов, рассказать о таких подробностях ежедневного труда этих специалистов, о которых, может быть, и не подозревал никто... Наш первый рассказ связан с основной темой номера – Днем архитектуры.

Академик архитектуры Виталий Орехов. Нужно ли еще что-то добавлять? История Красноярска – это его история. История современной архитектуры – это тоже его история.

Без лишних рассуждений о регалиях и достижениях просто предоставим ему слово. О профессии, которую он лучше всего знает, о современном зодчестве, о времени и о себе.

Об архитектуре Красноярска

Современная красноярская архитектура в своей массе посредственна. Когда-то Красноярск был динамично развивающимся, по-настоящему столичным городом. Красноярские архитекторы и проектировщики в 60-е – 70-е годы доказали, что необходимо заниматься не штучной, а ансамблевой застройкой. Только в этом случае у Красноярска появилось бы индивидуальное лицо. Именно так замысливалась Стрелка, которая сейчас фактически загублена. Именно так была спроектирована Театральная площадь, ныне превратившаяся в палаточную распивочную с совершенно неуместным и закрывающим вид на Енисей рестораном... Начиная с 80-х годов уровень нашего города экономически и морально стал падать. На архитектуре это тоже отразилось. Красноярск из столичной надежды – центр Сибири! – превратился в глубоко провинциальный город. И этот процесс неизбежен, пока у нас работают чиновники-временщики.

К сожалению, местные союзы архитекторов по всей стране потеряли сегодня свой авторитет. С этой организацией сейчас никто не считается. Ее руководители в большинстве своем пошли по пути наименьшего сопротивления. И это еще одна причина падения архитектурного уровня краевой столицы. В хорошей архитектуре, похоже, не нуждаются ни край, ни город, а мнение архитекторов сегодня не играет никакой роли.

Впрочем, яркие моменты в современной архитектуре Красноярска все-таки есть. У нас по сравнению с другими городами России возросло качество жилищного строительства. По крайней мере, внешне. Дома стали интереснее, в некоторых жилых комплексах начали соблюдать принцип ансамблевой архитектуры. Но все-таки это «штучные» примеры, они теряются в море невыразительных объектов.

К сожалению, наши российские строители во многом еще живут прошлым веком, отстают от общемировых тенденций. И это чудовищное отставание, лет на 50-60! Это удручает, поскольку архитектор без строителя никто. Наша архитектура в мире сейчас совершенно не котируется. Будем откровенны. У нас сегодня нет ни имен, ни достижений мирового уровня. Конечно, когда-нибудь наша страна и край это преодолеют. Но когда – неизвестно...

«Красивее обнаженного женского тела нет ничего...»

Что меня больше всего удручает – так это то, что современные молодые архитекторы не рисуют. Если при создании проекта автор не воплощает предварительно свой замысел в красках, в живом штрихе – едва ли его можно назвать настоящим архитектором.

Архитектура – это, в первую очередь, рисование. Но рисование сперва в воображении, а потом уже на бумаге. Мне сегодня говорят: «Мы на компьютере рисуем». Я до сих пор убежден в необходимости рисовать кистью и красками и только потом переходить к компьютерному моделированию. На западе уже осознали это и возвращаются к художественному эскизу как обязательному этапу создания проекта. Это важно потому, что техника нередко убивает творчество, живые образы. Она формирует шаблонность мышления: одни и те же цвета, схематичность...

В Ленинградском инженерно-строительном институте нас в обязательном порядке учили живописи. При поступлении в институт самым главным экзаменом был рисунок. Я тогда перерисовал почти все скульптуры в Летнем саду, приходил к открытию сада и уходил с закрытием.

В Ленинграде ходил в кружок-студию рисунка при Доме архитекторов. Там мы рисовали обнаженных натурщиц. Помню, меня охватывало такое необычайное чувство благоговения и восхищения перед этой чистой красотой. До сих пор считаю, что красивее женского обнаженного тела в мире ничего нет.

Учился рисовать всегда. Нам преподавали одни из лучших художников-графиков. Я эти уроки запомнил на всю жизнь. Летом мы писали, накапливали работы, а осенью постоянно проводились выставки. Я рисую до сих пор, хотя я и не художник. Считаю, что я не имею права себя так называть, даже несмотря на то, что некоторые мои рисунки хвалят профессионалы. Я рисовальщик-архитектор. И смотрю на то, что рисую, прежде всего глазами архитектора. Как правило, это архитектурные пейзажи.

Когда мне приходится работать с молодыми архитекторами, я просто диву даюсь: чему же их учат? Хотя наше поколение само в этом виновато, поскольку мы не идем преподавать в вузы. Зачастую у выпускников нет элементарного вкуса. Есть, конечно, профессионалы и среди молодых, и среди зрелых авторов, но их немного. Могу, например, отметить архитектурную мастерскую Добролюбовых, Зыкова, Пилипенко.

Ответственные трудоголики

Обязательность и точность – именно эти качества в первую очередь формирует профессия архитектора у человека. Постоянное общение с заказчиками, точность проектировки, высокая ответственность – все это настраивает на деловой, педантичный стиль поведения. Не хочу обижать художников, среди них у меня много друзей, но они, например, могут позволить себе опоздать на встречу. Находясь постоянно в творческом поиске, художник часто упускает из внимания какие-то бытовые детали, мелочи, бывает забывчив.

Архитектор – профессия, требующая широкой эрудиции. Имея дело с очень разными объектами – театрами, спорткомплексами, школами, торговыми центрами – ты представляешь, кто будет входить в эти стены, каков культурный, социальный уровень этих людей.

И это великое благо профессии. Ведь если архитектор как минимум в профессиональном отношении не любопытен, вряд ли результаты его труда будут впечатлять. Поэтому «учиться, учиться и еще раз учиться!» – как бы тривиально это ни звучало. Если архитектор не будет искать новые знания всю жизнь, вряд ли он имеет право таковым называться. Ну, и все архитекторы, кого я знаю, самые настоящие трудоголики. Те, естественно, кто любит свою профессию и живет ей.

«Я знаю, что ничего не знаю»

orehov2Я до сих пор не могу о себе сказать, что я сложившийся профессионал. Чем больше я живу и изучаю архитектуру, тем больше я понимаю, насколько прав был Сократ в своей бессмертной истине «Я знаю, что ничего не знаю». Да, у меня были отдельные удачи, но, на мой взгляд, этого совершенно недостаточно.

У меня архитектурная семья. Моя мама, родной дядя, дворюродная сестра – все архитекторы. В чем я уверен, так это в том, что во мне предрасположенность к этой работе заложена на генетическом уровне. Я уже с 11 лет твердо знал, чем буду заниматься в жизни. Тогда же начал изучать архитектуру. А поначалу из меня хотели сделать музыканта. Безусловно, общего между музыкой и архитектурой очень много. Я уверен – законы искусства едины для музыки, живописи, архитектуры, скульптуры...

С поиска образа...

Замысел... начинается с поиска образа. Если у тебя что-то получается, то это может идти часами, а то и сутками: днем, ночью... Лично у меня почти сразу возникает некое представление, картина. Как только она формируется в нечто определенное, я обязательно беру ручку или карандаш и начинаю рисовать. Так сказать, ищу этот образ на бумаге.

О регалиях

С некоторой долей иронии отношусь к этим званиям – «народный», «заслуженный». Не буду лукавить, всегда приятно, когда тебя отмечают. Но я ни разу не приложил усилий к получению званий и наград. Просить за себя всегда было стыдно. Как-то само собой все приходило. Хотя сейчас, бывает, звонит кто-нибудь и просит проголосовать за присуждение ему звания. Честно говоря, мне в такой ситуации всегда так неловко делается, что я просто голосую за всех, кто просит.

Мечты о козырьке

В профессиональном плане мечтаю о том, что когда-нибудь спроектированный нашим коллективом стадион будет доведен до ума. Он сейчас в очень плохом состоянии. У него нет козырька. Отсюда протекание, разрушающее его. Впрочем, я знаю, что при жизни моя мечта не осуществится. Хотя мы знали с самого начала, что без козырька стадион потечет. Но нам не дали его сделать. Сказали: «Обойдетесь». Сегодня это почти нереально. Цена такого козырька – порядка 700-800 млн. рублей.

Партийную власть презирал...

Всегда не мог терпеть власть, особенно партийную, к которой относился с открытым презрением. Вся моя жизнь – это непрерывный конфликт с властью. Но в то же время не могу не вспомнить о Павле Стефановиче Федирко. Это исключение. Да, он был человеком партии, и у меня с ним были не самые лучшие отношения. Но главный период архитектурного развития Красноярска связан прежде всего с его именем. Что бы о нем ни говорили, я неоднократно утверждал и продолжаю утверждать: он по-настоящему почетный гражданин города. То, что он сделал для Красноярска в бытность первым секретарем крайкома КПСС, – неоценимо. Один только перенос аэропорта за пределы города – просто невероятное событие в те годы, потребовавшее феноменальных затрат и усилий.

Денис ТРУФАНОВ

Сообщения с форума:
сообщений нет

 
Интересная статья? Поделись ей с другими:

Также смотрите:

На главную >> Архитектура >> Виталий Орехов: «Не могу назвать себя сложившимся профессионалом»