Застраивать или нет? Это главный вопрос, который поставили перед собой разработчики проекта развития набережной под руководством архитектора Ольги Смирновой. Шесть проектировщиков и более двух десятков привлеченных специалистов и экспертов работали над концепцией развития участка от железнодорожного вокзала до медакадемии.* Проект охватывает территорию длиной 7,5 километра и шириной до 250 метров.

– Считаю, что в целом эта территория должна стать рекреационной зоной, как это и предусмотрено генпланом, – рассказывает Ольга Смирнова. – В городе не хватает зелени, всего 3 квадратных метра на человека при норме от 10. Места для застройки можно найти, в том числе избавляясь от типовых пятиэтажек в центре, которые не представляют никакой архитектурной ценности. Так, гостиницу на Театральной площади можно возвести на месте жилого дома № 104 по улице Дубровинского, который портит облик набережной.

Главная идея – чтобы у горожан была возможность наслаждаться видами Енисея, никакие строения не должны заслонять реку. Для этого нужно, например, снести ресторан «Фон Барон», который однозначно портит обзор и не вписывается в общий ансамбль площади. Металлическую конструкцию, которую возвели в районе развязки Коммунального моста, понимая транспортную загруженность, можно использовать как основу для строительства многоуровневой парковки.

Любимый всеми горожанами каскад фонтанов можно продлить. А если уж есть желание что-то разместить на Театральной площади, то оптимальный вариант – установка памятника Радищеву. А вот скульптура Чехову лучше бы смотрелась возле здания речного вокзала, откуда он, скорее всего, и любовался Енисеем, и где этот памятник имел бы тот диалог со зрителем, который и должен быть.

В эти октябрьские дни отмечает свое 50-летие Артур Пилипенко – архитектор, директор архитектурной группы «Первая линия». Правда, будем точны, сам он честно признался, что не отмечает никаких дат, считая, что юбилей – точка отсчета очередного витка развития, а вовсе не повод для подведения итогов.

Наверное, именно поэтому разговор, состоявшийся накануне, в большей степени касался будущего – проектов и возможностей их реализации во времена, когда в архитектуре утрачен человеческий масштаб. Но без воспоминаний все же не обошлось.

О профессиональном выборе

– Как вы нашли свою профессию? Что сыграло решающую роль?

– Помню, что в детстве смотрел какой-то фильм Герасимова. Там архитекторы так красиво и умно молчали, курили, но было понятно, что делают они нечто очень важное и нужное. И что-то в моем мозгу включилось, и после этого я уже ни одной минуты не сомневался, что стану архитектором. Хотя до этого собирался быть сначала летчиком, потом юристом и еще кем-то – уже не помню.

– А в вашей семье были архитекторы?

– Нет. Но есть история про моего отца. Он специалист по вентиляционным системам. Окончил Киевский инженерно-строительный институт. Как молодой специалист по распределению прибыл в Железногорск. И всю жизнь там проработал. Он очень прилично владел рисунком. У нас на стенах гаража были даже «фрески», которые отец нарисовал химическим карандашом. Я помню руку отца, как он водил моей рукой – ставил мне ее. Нажим карандаша, чувство линии. И до сих пор, мне кажется, я так и рисую. А уже когда я поступил в институт, он мне рассказал, что тоже собирался стать архитектором. Приехал из деревни, пришел в вуз со своими рисунками – посоветоваться. Нашел какого-то студента. Показал. Тот сказал, мол, ерунда. И отец ушел, не стал поступать.

Председатель правления Красноярской региональной организации Союза архитекторов России Борис Шаталов побеседовал с нашим корреспондентом о влиянии стратегий на квадратные метры и градостроительные решения, о судьбе исторического центра Красноярска и о том, как, следуя мировой практике, реализовать в крае проект проведения открытых архитектурных конкурсов.

– Не так давно был утвержден проект планировки исторического центра Красноярска. Что, на ваш взгляд, он должен изменить?

– Есть всем известная притча о трех каменщиках. Помните? Один просто камень обтесывает, другой кладет стену, третий строит храм. Вот мы пока на уровне стен. Стратегических прорывов в этом проекте нет. Он осмысливает текущее положение дел и регламентирует необходимые действия на короткую перспективу.

Слишком мягко артикулировано то, что исторический центр должен становиться в большей степени общественным, чем жилым. А в связи с этим необходима постоянная работа по конверсии жилья из дешевого в дорогое. Очевидно ведь, что квартиры класса люкс покупают люди состоятельные, чаще всего в возрасте 40 и более лет, у которых дети, по большей части, уже выросли. Им не нужны школы и детские сады.

Новый многоуровневый паркинг под площадью Революции, современный жилой комплекс на месте, которое занимает сегодня Красноярский завод комбайнов, офисно-деловой комплекс в районе Качи, шестиполосное движение по улице Брянской – эти и другие решения могут изменить к лучшему среду обитания горожан, живущих и работающих в центре.

Главный архитектор Красноярска Вадим Пирогов рассказывает о перспективах исторического центра губернской столицы, связанных с официально принятым проектом его планировки.

– Что даст городу этот проект, и как он отразится на деятельности застройщиков?

– Главное, что этот документ имеет официальный статус, юридическую силу нормативного акта. У нас есть теперь четко прописанный план, отклонения от которого не должны допускаться. И, соответственно, инструмент влияния на застройщиков, дающий возможность призвать к ответу нарушителей установленного порядка. Если понадобится – через суд.